Неточные совпадения
Плывущей своей походкой этот важный человек переходил из одного
здания в другое, каменное
лицо его было неподвижно, только чуть-чуть вздрагивали широкие ноздри монгольского носа и сокращалась брезгливая губа, но ее движение было заметно лишь потому, что щетинились серые волосы в углах рта.
Утро. Солнце блещет, и все блещет с ним. Какие картины вокруг! Какая жизнь, суматоха, шум! Что за
лица! Какие языки! Кругом нас острова, все в зелени; прямо, за лесом мачт, на возвышенностях, видны городские
здания.
Да и что было во всем этом интересного: темные
здания, где дует из каждого угла, были наполнены мастеровыми с запекшимися, изнуренными
лицами: где-то шумела вода, с подавленным грохотом вертелись десятки чугунных колес, шестерен и валов, ослепительно ярко светились горна пудлинговых, сварочных, отражательных и еще каких-то мудреных печей.
На рассвете, не помню уже где именно, — в Новоград — Волынске или местечке Корце, — мы проехали на самой заре мимо развалин давно закрытого базилианского монастыря — школы… Предутренний туман застилал низы длинного
здания, а вверху резко чернели ряды пустых окон… Мое воображение населяло их десятками детских голов, и среди них знакомое, серьезное
лицо Фомы из Сандомира, героя первой прочитанной мною повести…
Лихонин прочитал также о том, что заведение не должно располагаться ближе чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных
зданий, что содержать дом терпимости могут только
лица женского пола, что селиться при хозяйке могут только ее родственники и то исключительно женского пола и не старше семи лет и что как девушки, так и хозяева дома и прислуга должны в отношениях между собою и также с гостями соблюдать вежливость, тишину, учтивость и благопристойность, отнюдь не позволяя себе пьянства, ругательства и драки.
В узеньком коридорчике мелькали мимо серые юнифы, серые
лица, и среди них на секунду одно: низко нахлобученные волосы, глаза исподлобья — тот самый. Я понял: они здесь, и мне не уйти от всего этого никуда, и остались только минуты — несколько десятков минут… Мельчайшая, молекулярная дрожь во всем теле (она потом не прекращалась уже до самого конца) — будто поставлен огромный мотор, а
здание моего тела — слишком легкое, и вот все стены, переборки, кабели, балки, огни — все дрожит…
Тут целовальник сказал, чтобы спутники его шли в харчевню, а сам, повернувшись
лицом к избе, противоположной этому
зданию, закричал протяжным голосом...
Климков согнулся, пролезая в маленькую дверь, и пошёл по тёмному коридору под сводом
здания на огонь, слабо мерцавший где-то в глубине двора. Оттуда навстречу подползал шорох ног по камням, негромкие голоса и знакомый, гнусавый, противный звук… Климков остановился, послушал, тихо повернулся и пошёл назад к воротам, приподняв плечи, желая скрыть
лицо воротником пальто. Он уже подошёл к двери, хотел постучать в неё, но она отворилась сама, из неё вынырнул человек, споткнулся, задел Евсея рукой и выругался...
Прошел уж и лед на Волге. Два-три легких пароходика пробежали вверх и вниз… На пристанях загудела рабочая сила… Луга и деревья зазеленели, и под яркими, приветливыми лучами животворного солнца даже сам вечно мрачный завод как-то повеселел, хотя грязный двор с грудами еще не успевшего стаять снега около забора и закоптевшими
зданиями все-таки производил неприятное впечатление на свежего человека… Завсегдатаям же завода и эта осторожная весна была счастьем. Эти желтые, чахлые, суровые
лица сияли порой…
Жить и спать в станционных
зданиях нам не позволялось, и ютились мы в грязных, сырых землянках, где летом жила «чугунка», и по ночам я не мог спать от холода и оттого, что по
лицу и по рукам ползали мокрицы.
Здание Академии художеств начинают исправлять и переделывать в год открытия другого
здания, в котором общество русское, недавно судимое при закрытых дверях, само в
лице избранных людей своих станет судьею факта по совести и по убеждению внутреннему.
Выстрелы летели теперь за Коротковым частые, веселые, как елочные хлопушки, и пули жикали то сбоку, то сверху. Рычащий, как кузнечный мех, Коротков стремился к гиганту — одиннадцатиэтажному
зданию, выходящему боком на улицу и фасадом в тесный переулок. На самом углу стеклянная вывеска с надписью «Restoran i pivo» треснула звездой, и пожилой извозчик пересел с козел на мостовую с томным выражением
лица и словами...
Если вам когда-нибудь случалось взбираться по крутой и постоянно чем-то воняющей лестнице
здания присутственных мест в городе П-е и там, на самом верху, повернув направо, проникать сквозь неуклюжую и с вечно надломленным замком дверь в целое отделение низеньких и сильно грязноватых комнат, помещавших в себе местный Приказ общественного призрения, то вам, конечно, бросался в глаза сидевший у окна, перед дубовой конторкой, чиновник, лет уже далеко за сорок, с крупными чертами
лица, с всклокоченными волосами и бакенбардами, широкоплечий, с жилистыми руками и с более еще неуклюжими ногами.
Луна уже была высоко в небе, когда они разошлись. Без них красота ночи увеличилась. Теперь осталось только безмерное, торжественное море, посеребренное луной, и синее, усеянное звездами небо. Были еще бугры песку, кусты ветел среди них и два длинные, грязные
здания на песке, похожие на огромные, грубо сколоченные гроба. Но всё это было жалко и ничтожно перед
лицом моря, и звезды, смотревшие на это, блестели холодно.
Государь император, имея в виду, что при многих воинских частях также учреждены воскресные бесплатные школы, что по затруднительности за ними надзора злоумышленные люди могут и в этих школах проводить вредные и ложные учения, что притом обнаружены уже некоторые преступные покушения увлечь и нижних чинов к нарушению долга службы и присяги, высочайше повелеть соизволил, в предупреждение могущих быть пагубных последствий, ныне же закрыть все учрежденные при войсках воскресные школы и вообще всякие училища для
лиц, не принадлежащих к военному ведомству, и впредь никаких сборищ посторонних людей в
зданиях, занимаемых войсками, отнюдь не допускать».
Какой-то болезненный, дрожащий, сумрачный отпечаток испуга и тревоги отпечатлевался не только на
лицах, но как будто на самом городе, на камнях, на
зданиях, на стеклах, в самих улицах, в свинцовой ряби вод!..
Попадал я в самый бойкий момент сезона, во время скачек, и увидал сейчас же весь Париж бульваров и театров, вплоть до кокоток,
лица которых примелькались вам и в парижских кафе. Еле нашел я мансарду, в скромном отельчике «Deutsher Hof» (и теперь еще существующем, но с другой вывеской) и отправился сейчас же к
зданию «Conversation», к той Promenade, с описания которой начинается тургеневский «Дым».
Я с жадным любопытством оглядывал на улице, около
здания Высших женских курсов, девические фигуры со стрижеными волосами, с одухотворенными, серьезными
лицами.
Собрание было в
здании сельсовета. Председательствовал товарищ Бутыркин, бритый, с сухим, энергичным
лицом. Лелька говорила задушевно и сильно. Каштановые кудри выбивались из-под красной косынки, глаза на красивом
лице блестели. Говорила о нелепости раздробленного хозяйствования, о выгодах коллективной жизни.
Первоначально царь Федор Иоаннович построил маленькую церковь и небольшие кельи. Эта церковь во имя святого Сергия существует и поныне на том месте, где стояла полотняная церковь во время битвы. Монастырь увеличивался постройками церквей и
зданий и к описываемому нами времени, благодаря вкладам царей и частных
лиц, был одним из самых богатых.
За окнами падал мокрый ноябрьский снег, а в
здании суда было тепло, оживленно и весело для тех, кто привык ежедневно, по службе, посещать этот большой дом, встречать знакомые
лица, раскрывать все ту же чернильницу и макать в нее все то же перо.
Дом Воронцова, этот великолепный дворец, построенный графом Растрелли, в котором ныне помещается Пажеский корпус, был, во времена жизни его владельца вице-канцлера графа М. И. Воронцова, одним из грандиознейших
зданий столицы, принадлежащих частным
лицам.
Историки, отвечая на этот вопрос, излагают нам деяния и речи нескольких десятков людей, в одном из
зданий города Парижа, называя эти деяния и речи словом революция; потом дают подробную биографию Наполеона и некоторых сочувственных и враждебных ему
лиц, рассказывают о влиянии одних из этих
лиц на другие и говорят: вот отчего произошло это движение, и вот законы его.
Вместе с этим, под звук этой шепчущей музыки, князь Андрей чувствовал, что над
лицом его, над самою серединой воздвигалось какое-то странное воздушное
здание из тонких иголок или лучинок.
И всякий раз как муха прикасалась к его
лицу, она производила жгучее ощущение; но вместе с тем его удивляло то, что, ударяясь в самую область воздвигавшегося на
лице его
здания, муха не разрушала его.
Вместе с прислушиваньем к шопоту и с ощущением этого тянущегося и воздвигающегося
здания из иголок, князь Андрей видел урывками и красный окруженный свет свечки и слышал шуршанье тараканов и шуршанье мухи, бившейся на подушке и на
лице его.